Романтика

Апокалипсис/Apocalypto

Честное слово, я бы пересмотрел бы этот фильм только для того чтобы увидеть ноги, обычные мужские ноги. Уточняю - подошвы. Это подошвы настолько потрясли меня, что я спохватился про них, лишь выйдя из кинотеатра. Дело в том, что я не видел их! Вы спросите, а что интересного в мужских ногах, тем более в подошвах? Кхе! в этом весь секрет фильма Апокалипсис.

Я знаю, что такое бегать, и не только по стадиону или набережной, а и по пересеченной местности, ну там лугам, полям. Догадываюсь, что такое бежать по лесу, ну знаете по старому сосновому бору на высоком крутом берегу реки. Очень плохо представляю себе, как бегать по густому мокрому лесу. Даже теоретически не представляю, каково оно бегать по джунглям. Лианы, старые подгнившие деревья, что-то гадостно ползающее, больно колющее и остро кусающее, болота, опять же. А вот теперь самое главное, сквозь всё это герои носились босиком. Да, да, босиком, причем с такой скоростью, что нагло обгоняют взбешенную ягуаршу, ну да об этом позже, как и о беге, я вспомню еще не раз, так как примерно полфильма герои бегали. Ну до чего же стремительны эти индейцы, не всякий саванный эфиоп пробежит столько. Давайте по порядку.

С чего началось, ну конечно же с бега.

А с чего же еще может начаться такой фильм? Как стая коричневых индейцев загоняли безклыкастого джунглевого кабана – тапира в ловушку. Тапир бежал на редкость хорошо, и то его обгоняли стремительные чингачбуки. А потом свиняка запнулась ножкой за натянутый ремешок посреди тропинки. Полубердцовая косточка-затыкачка отвалилась, большая деревянная лапа как пошла, да как насадит на острые-преострые колья хавронью. Последняя тапирнула напоследок, и кровушка потекла, чтобы затем практически не останавливаться до конца фильму.

Нормальные и в меру миролюбивые индейцы сидели вокруг тапира. Старший сын вождя, Лапа Ягуарович раздавал внутренности, согласно табеля о рангах. Этому, смелому, сердце. Этому, честному, печень. Этому …

Напротив старшего сына вождя, сидел его братела, рыхловатого вида индеец, размером с Пьера Безухова. Сидел и нервно посматривал на дележ лакомств. Тут ему Лапа Ягуарович вручил самое главное – тапирвы яйца. И сопроводил вручение околонаучной околесицей, мол, так надо брат. Мы знаем о твоих проблемах с женой, которая ну никак не может зачать, а раз так, то иди проторенной дорогой отца нашего. Последний всякий раз жрал вот это вот, и теперь у него два сына и восемь дочерей. Пьер, ну назовем его так для простоты, укусил что-то болтающееся у него в руке. Дико поморщился и выплюнул. «И что, это едят?» Остальные молодые и беззаботные индейцы просто разрывались пополам от хохота. «Мы это никогда даже не пробовали». Пьер побагровел, вскочил и давай лупить по брату. Брат, от хохота не могущий сопротивляться, позвал на помощь. Их отец-героин десяти детей, разнял сыновей. И отвел Пьера в сторону. Маленькое лирическое отступление, тема фильма конечно про майя, но привычки у индейцев какие-то европеидные. Настоящие индейцы даже скорпионов переваривают, не то что тапировы яйца. Так вот, в лучших традициях западной культуры вождь начал спамить родному сыну, доверительно вручая ему средство не то для увеличения размера, не то для укрепления и удлинения процесса – красные листья редкого болотного растения на той стороне гор. Пьер был несказанно рад, ибо жена относилась с пониманием, а вот тёща за бездетность уже совсем со свету сживала. Странные эти индейцы, хоть и в латинской Америке, а как-то отношения их напоминает что-то близкое и родное.

Кстати, все разговоры идут на родном майском языке, таком певучем.

Чтоб зрители не терялись, внизу крупными буквами по-русски пишется перевод. Я к концу фильма настолько проникся идеей фильма, что перевод и не нужен был. Да и главные герои были, как и положено настоящим индейцам, весьма не многословны.

Так вот шло расчленение добычи, хороший, мирный процесс. Вдруг Лапа Ягуарович что-то почуял. Он вообще всю историю был весьма интуитивным товарищем, что, скажем откровенно, его не раз и спасало. Так вот почуял что-то недоброе молодой наш Ягуарович, почуял, допустим, спиной. Встал и посмотрел на лес, а лес такой загадочный зашумел. Все аж подпрыгнули и давай смотреть в туже сторону. Из леса проявился запуганного-печального вида молодой мужчина. Да кто их знает, лесных жителей. Запуганный, он может быть и запуганный. И на вид, так себе. А мышцы у него небольшие, но железные. Так вот рядом с ним еще один проявился соплеменник. Наши индейцы слегка заопасались и сгрудились вокруг Ягуарыча. Оружие с предохранителей сняли, кольты, т.е. ножи на кожаных поясах оправили. Постояли, помолчали. Начали разговор. Вождь наших и сказал, я, мол, тут главный, это мой лес, я тут охотился, и мои дети тут будут охотиться. Те в ответ молчаливо положили четыре такие здоровенные рыбины, см по 80 каждая. Наши им лапу тапира рядом положили. Те, да нам бы только проход через Ваш лес. Наши, да ладно, валяйте. И вдруг лес зашумел огромным племенем, которое снялось из маскарада джунглей и пошло мимо – мужчины, дети, женщины, старики. Наши индейцы, что за дележкой прозевали около себя появление толпы, вернулись к мясу, ну оно и понятно. Один Ягуарович спросил у Печального иноплеменника, куда мол путь держите, тот в ответ «За новой жизнью». Молодой Ягуарович порывался ещё что-то спросить у Печального, но, решив, что любопытство не к лицу индейцу, отвалил в общий круг своих.

Подошли наши удачливые охотники к своему селу. Тут вождь всех предупредил, чтобы об увиденном сильно не трепались, и вообще помалкивали. А старшего сына тормознул, и рассказал о болезни страхе, которая распространяется воздушно-капельным путем. И раз попав в организм ли, в племя ли, уже оттуда не изгоняется. Правильные слова он говорил, верные. Разбрелись охотники по домам. Ягуарвич, подвесил в своем плетенном бунгале повыше свинячу вырезку и, защикотав своего сына, обрадовался жене. Жена, милое создание, ходила пухлая вторым. Дошел до своей хижины и его младший брат Пьер. Как на него понесла теща, брр, иди, мол, сразу делай ребенка. Загнала молодца в хижину. И села караулить за процессом, деликатно сев к хижине спиной. Дочка выглянула из-за ширмочки и умоляюще мамаше «Мам, шла бы ты погулять, а то мой в твоем присутствии не может». Мамаша проигнорировала дочерино прошение, а дочка, вот создания, Пьеру и сказал, мол мама пошла. И вроде бы как тишина. Занялись. Комментарии от комментатора: ох уж и стеснительный этот Пьерушка, и это в тех широтах и условиях. И где они такого стеснительного в джунглях-то нашли?

И тут дикий нечеловеческий крик огласил окрестности. Из хижины вылетели двое. Совершенно голый Пьер носился по перенаселенной деревне, орал благим матом даже на его родном майском языке и держался двумя руками за причинное место. Наконец-то он нашел корыто полное воды и плюхнулся туда голым задом. Явно ему полегчало, и он смеялся над ситуацией, но все ещё горело натертое запатентованными красными болотными листьями, потому он в тоже время и орал, и понимая безысходность ославления во веки веков плакал. Жена Пьера судорожно полоскала рот. Папаша, фармаколог, катался от смеха. Племя радовалось такому развлечению. Вечером старый и однорукий дедушка что-то втирал костровому сообществу. Сообщество, сыто поев дикой тапирятины, весело крутилося вокруг огня. Один молодой Ягуарович был задумчив. Молодая жена тихонько попросилп его вернуться к ней.

Уже был легкий рассвет, спал беспокойно старший сын вождя. И снился ему Печальный иноплеменник, быстро-быстро дышал иноплеменник. Глаза его страшны. В районе солнечного сплетения полумесяц глубокого пореза. В руках пульсировало его же собственное сердце. С губы сорвался крик «Тикайте!»

Подскочил наш индеец. Посмотрел, что вокруг твориться. Все хорошо, только собаки лаяли. Жена сквозь сон: «Убей эту собаку»

И вдруг лай собаки оборвался. Не по-доброму так обрывался.

Ряд воинов стоял и смотрел вперед, назовем их командой. Впереди стоял Начальник. Именно начальник, с большой буквы. Все воины были разукрашены. Но не броско, как в мультиках, а по серьезному, неброские татуировки, палочки в носу, кольца, браслеты, луки, ножи, дубино-топоры. Но Начальник выделялся. На плечах прообраз лат, на руках сборка из нижних челюстей, человеческих…

Все ждали распоряжения начальника, тот руками показал – «Фас!»

И тут началось…

Ягуарович, как увидел факелы, то успел схватить сына и жену подмышку и, отбив первую атаку, ринуться к колодцу. Ну, это такая глубокая каменная дырка рядом с селом. Подбежал, привязал беременную жену с сыном и вниз их спустил. А в это время в селе твориться жуть. На мужиков шла охота. Брали живьем. Петельку на шею, на землю, и давай вязать. Кто особо сопротивлялся тех убивали. Женщин, понятное дело, того.

Молодой Ягуарович спустил родных и близких во глубину. При этом умудрился урекать какого-то особо рьяного воина команды рабоискателей. Вскочил наш Лапа и в бой. Ловко он дрался, одного сильного бойца, Зверюгу такого, почти что убил, но Начальник точным ударом в голову спас подчиненного. Так же Начальник успел спасти Ягуарыча от неменуемой смертия. Ибо Звереныш сильно осерчал после почти неминуемого своего убийства. Стоял на коленках Ягуарыч, морда лица почти в земле, и сказал стоящему напротив своему вождю: «Прости, меня папа». Зря он это сказал. Начальник ведь запрещал убивать молодого Лапу Ягуарыча. А про старого вождя никаких запретов не было. Стоял смело старый вождь и сказал сыну последние свои слова «Не бойся», нож ему уперся в сонную артерию, а вождь стоял, как вкопанный и бровью не вздрогнул Металлический нож, хоть и жуткой обработки, но резал исключительно, особенно горло. Хлынула кровинушка на грудь вождя, закружилось у него небо в глазах, спустился он от ослабления на колени, но сильная спина осталась прямой. Так и остался мертвый вождь стоять на коленях.

Сыновей его и соплеменников связали и привязали к длинным жердям по пять душ. Увидел Звереныш тоскливый взгляд Лапы в сторону колодца. И заметил, что там лежит мертвый воин. Подошел Звереныш к воину, посмотрел вниз. Жена спряталась, да сына спрятала за навес внизу. Только сынок малой случайно что-то пискнул. Чуткое ухо воина уловило посторонний звук. Постоял Звереныщ, подумал, и бросил вниз каменюгу громадную. Отскочила каменюка, зацепила ногу малому, но внук вождя мужественно промолчал. Зверюка веревку обрезал и ушел. Подняли рабов, связанных, и заставили идти. Брел Ягуарыч и видел, как медленно соскальзывает обрезанный край веревки в колодец…

Остались в деревни одни трупы, да совсем малые дети около них. Дети побольше пошли за колонной. Эта колонна объединилась с другой колонной. И увидел Лапа во второй колонне связанного Печального. Замыкающие дети обоих колон объединились.

Но дошла колонна до горной реки и стала переходить в брод. Лично я о таком никогда не слыхивал, о переходе через горную реку, если вода выше пояса, это уже самоубийство. В фильме шли по горло в воде, в горном потоке. Благоразумные дети заверили родителей, что как раз с ними, с детьми будет все хорошо, и они в воду не пойдут.

Ох, и любил Ягуарыча Звереныщ, ох и отвешивал он в пути ему по полной программе. И назвал Ягуарыча страшным именем «Почти». (это уже в русском переводе).

Шел Ягуарыч четвертым в пятерке. Замыкающим брел его друг, тяжело раненый в ребра. Плохо другу. А Звереныш над ним издевался, бил палкой. И тут случай произошел. Друг поскользнулся на узкой горной тропинке, повис на одной веревке (и как только не удушился). Остальные четыре отчаянно пытался задержаться на этом свете. Сложно это сделать, если привязан крепко за шею к жерди, руки связаны сзади, а под локти за спину заложена палка, не позволяющая сутулиться.

Так вот, четверка отчаянно боролась за жизнь, пятый, уже повешенный, но еще конвульсивно болтался и сучил ногами. А Звереныш, как настоящий психоаналитик, заинтересовано изучал феномен. И не помогал, гад. Выбралась пятерка. Сидела, отдыхивалась. Звереныш подошел к последнему, недоповешанному, и обрезая веревки, сказал, что, мол, отпускает его. И так легонько в спину помог освобожденному полететь птицей в пропасть. Тут появился Начальник, удивленный задержкой. Увидел, что людей не хватает. К Зверенышу – «Где мой человек?» Звереныш, проколотый нос наморщил, и так развязано: «Я его отпустил, пустая ноша». Начальник спокойно достал нож. И заявил, что это его люди, и только он управляет их жизнями. Зверенышу стало нехорошо. Но пронесло. Караван двинулся далее.

Вечером Начальник торжественно поблагодарил своего сына с боевым крещением, вручил ему свой нож, со словами, что этот нож многих лишил жизни.

На следующий день караван рабов проходил мимо девочки, стоящей у трупа матери. Девочка пошла к каравану. Солдат, предупрежденный о её болезни, толстой палкой оттолкнул девочку. Девочка упорно пыталась подойти. Солдат опять её оттолкнул. Снова, и снова оттолкнул. Стало видно раскосые глаза девочки, которыми она неотрывно следила за Лапой Ягуарычем. И вдруг она заговорила, да ещё как: «Это вы меня боитесь. Хотите знать, как вы погибните? Знайте, как вы умрете, когда ночь случиться посреди дня, придет черный ягуар, и вас не станет!»

Ягуарыч, улучив мгновение, задал Печальному вопрос «Куда нас ведут?» «В каменный город, больше я ничего не знаю».

Ввели их в город. Город ужаса и смерти, город болезней, боли и страданий. Город белый т извести, производимой рабами. Город белых известковых рабов, носящих камни, известь, куда-то на строительство пирамид. Город нищеты, бедности, безысходности и город богачей, уставших от недостатка развлечений.

Рабов привели не продажу. Женщин отделили и продали. Не продали только тещу Пьера, так уж очень была стара. Её отпустили. И самый ненавистный ей ранее человек на Земле, её зять, стал ей самым близким, но его увели, а она осталась.

Пьера увели вместе с другими туда, где жрецы за них предложили хорошие деньги. И окружили рабов жрицы и ладонями покрасили тела рабов в синий цвет надежды. Потом коридорами, коридорами куда-то в центр. На стенах коридоров было нарисовано их будущее: Вот рабов поймали, вот рабов привели, вот рабов покрасили в синий цвет, вот рабов убили. Страшно нашим индейцам стало. Очень страшно, но связанные за шею, шли они покорно туда, где голосила толпа. Там где на высочайшей пирамиде стоял страшный жрец, что-то кричал толпе. Живая толпа кричала ему в ответ. Жриц, тряс свежетрубленой головой, и бросал голову вниз по крутой лестнице. Голова, футбольным мячом катилась вниз. Туда, где на огромные пики были нанизаны головы ожерельями.

К вершине пирамиды вела более пологая задняя лестница, по которой тянулась вереница синих тел. По крутой лестнице, как после хлеборезки, скатывались, скатывались и еще раз скатывались головы.

Вот наши индейцы на самом верху. Забирали первого. Растянули его на узком и высоком жертвеннике, плахе. Солнечным сплетением к верху, оттянув ноги и руки вниз. Что-то ужасно осмысленное и безобразно связанное нес буквально кровожадный жрец, за ним стоял в жуткой маске другой. В уголку на жаровне готовил сердца юродивый дедушка. На троне восседал пресыщенный правитель.

Разрешающе прикрыл глаза правитель и опустился нож. Ещё живому показали его еще живое сердце. Сердце отправили на готовку. А несчастному отсекли голову.

Толпа бесновла.

Следующий.

Положили, ему страшно. Он дрожал. Его растянули, над ним прокричали, взглянули на правителя, взмахнули, резко опустили, вытащили сердце, отсекли голову.

Пришел и черед Ягуарыч. Положили. Не дрожал наш Ягуарыч. Спокойно ждал.

И тут, о чудо, стала наступать ночь. Солнечное затмение. Полное солнечное затмение. Кино было очень стремительное, так и затмение было очень стремительное. Реактивным Шатлом налетела Луна на Солнце, спасая Ягуарыча. Вот мужику повезло. Ибо испугалась толпа. Напился Боженька кровушки. Хватит. Ну, хватит, так хватит. Не будем возражать, а вот и солнышко проявилось.

Сволокли с плахи синенького от краски Ягуарыча и бросили в толпу к остальным синеньким. Начальник растеряно обратился к жрецу «Куда мне этих?» «Избавься».

Сказано, сделано. И побежали синеньких на полигон. Эдакий тир, с живыми мишенями. В конце тира поставили сына Начальник с топоро-дубиной, на добитие. За сыном Начальника было видно поле пожухлой кукурузы. Там за полем их джунгли. Значит так, развязали парочку синеньких рабов и сказали им, кто добежит до поля, тот останется живой. Первые двое побежали прямо. В них давай бросать дротики, пускать стрелы, метать пращами каменюки. Коммандосы были профессиональными убийцами. Далеко эти двое не добежали. Раненых добил сынок, такая умница, весь в папашу. Во второй паре были два брата – Лапа Ягуарович и Пьер. Побежали они, как и положено по войсковому уставу, синусоидами. Кидали добры молодцы, да все никак попасть не могли. С помощью копьеметалки метанул дротик Начальник, и попал в спину Пьеру. Стрелой таки задело Лапу Ягуарова в бок, насквозь. Сынок Начальника подошел. Пьер успел его за ногу отвлечь. Уже без дубино-топора с ножем подошел Сынок к Ягуаровичу отправить того в лучший мир. Но успел Лапа обломать стрелу и наконечник вонзить в шею сынку Начальника. Тот встал, покачнулся и рухнул. Начальник сорвался с места. Ягуарыч не стал дожидаться разъяренных воинов и решил покинуть столь скучное для него место. Бегом в кукурузное поле. Начальник сел, взял сына на руки и порекомендовал уснуть, тогда боль покинет. Боль и покинула…

Поднялся страшный Начальник, посмотрел вслед беглецу, и погоня началась.

Пробежав поле сухой кукурузы, Ягуарыч свалился с обрыва в огромное поле заполненное телами тех, кого казнили на пирамиде. Поднимается камера выше, и видно насколько огромно это поле, всё заполненное …

Ну, у Ягуарыча выбора нет, жить хочется, побежал он в лес. Почувствовал, что моченьки нет бежать далее. Взобрался на наклонное дерево, и спрятался. Погоня пронеслась под ним. Лишь капля его крови капнула на спину одного из преследователей.

В нашем повествовании мы малость забыли про жену и сына главного героя. После сбрасывания огромного камня у сына была порвана кожа на ноге. Мальчик подбирал огромных муравьем или термитов, давал их маме. Та накладывала муравья на рану, раз и раздавленный муравей обеззараживал рану и сшивал кожу. Следующий муравей. Было видно, что мальчику очень больно.

Мама пыталась забросить на верх камень с веревкой. Сложно что-то бросать на девятом месяце. Забросила, стала подтягиваться, но на полдороге сыграл камень, и мама нехорошо приземлилась на дно.

Погоня, добежав до тупичка, поняла, что упустила беглеца ранее. Тут обнаружилась кровь на спине у одного из воинов. Погоня поняла, что беглец на дереве. Группа рассредоточилась и веером пошла обратно.

Лапа Ягуарович лежал на дереве, из-за пробитого бока уже чуть ли не умер, и тут услышал кошачий писк, повернул голову, увидел ягуаренка, маленького и черненького. А, мол, ерунда. Затем он услышал отнюдь не ерундовский рык ягуаровой мамаши. И нет, чтобы вежливо сказать «Мы с тобой одной крови!» Наш Лапа сорвался с места, слетел с дерева и побежал, и быстро так побежал. За ним неторопливо поковыляла ягуариха. Ибо беглец был синего цвета, а ягуары не очень любят несвежее мясо.

Погоня осознала, что беглец бежит им навстречу. Ну и хорошо. О, вот он, и за беглецом. Как быстро они побежали, просто полетели и обогнали даже ягуариху. Один самый шустрый своим телом успел спасти уже синющего беглеца от неминуемой смерти, ибо ягуариха таки прыгнула. Ей было в общем-то безразлично кого грызть. Ну и загрызла того, кто попался. Остальные воины сначала убили ягуариху. Потом осознали. Мна, погорячились. Все-таки священная живность. Дурной знак заскулил один. Побежала погоня дальше. Видит в одном месте синей краской мазануто. Пока Скулящий показывал остальным здесь подлец пробегал, на него какая-то змеюка прыг и прямо скулящего в шею кусь и отскочила. Тот повторил «Дурной знак!» и сел под деревом. Команда побежала дальше, оставив одного с умирающим, помочь. Тот и помог добрым советом «Вены вскрой, быстрее будет!» Нет, мне их отношение к смерти себе подобных откровенно любопытно. Полное принятие, как к временам года. Скулящий нож достал, по венам на руке полоснул и спокойненько так затих.

Все долго бежали.

Ягуарыч, как от ягуарихи убежал, так его и покинули мысли умирать. Бежал и бежал себе. Корой какой-то гивеи бок залатал и дальше.

Совсем темно стало. Ну, подумал Ягуарыч хоть отдохну до рассвета. Ага, не тут то было.

Погоня прожекторы-факелы подожгла и вперед далее. Профи одним словом. Славные были ребята. Всех их потом извел Ягуарыч…

Ну, да продолжаю свое повествование.

Лапа Ягуарович выскочил к реке. И остановился. Перед ним был водопад. Красивенный, метров 80 в высоту. Сзади погоня приближалась. Уже дротик пролетел над головой. Шаг вперед. Ножками покрутил в полете и под воду. Погоня стояла и гадала выплывет или не выплывет? Глядь, появился на том берегу. Лапа Ягуарович сын вождя, воспитанный, фак не стал показывать, а повторил слова отца: «Это мой лес, это моя земля, здесь охотились мои предки, охотился и буду охотиться я, и будут охотиться мои дети!». И с гордо поднятой головой стал удаляться.

Погоня стояла, репу чесала. Тут одному в голову пришла здравая мысль, а «может в обход?» Начальник ему перышко металлическое в живот вогнал, и вниз сбросил. После такого стимула все остальные мгновенно согласились прыгать в водопад. Умел Начальник уговаривать, умел верные слова подобрать к сердцу коллектива …

Попрыгали. Не все удачно. Это как в сказке про десять негритят: «Пошли они купаться, один …»

В общем бежал уже по своему лесу Лапа Ягуарович и с разбега, не то что по помидоры, по самую грудь провалился в болото. И его туда затягивало. И сухая лиана не помогла.Уже и нос давно в гущу погрузился. Одни руки по земле шарил, опору искал. Не зря его Лапой назвали. Нащупал он твердь земную и выбрался. Отдышался. Помедитировал и сказал сам себе, это моя земля, чего это я убегаю?

Прибежала погоня и вдруг встала, как вкопанная. Перед ними стоял натуральный, совершенно грязный негр. Который так ласково им сказал «Здравствуйте!» В руках у негра был большущий сверток из экваториального лопуха. Лапа проговорил своей погоне: «Это вам!» И бросил им сверток. Сверток в полете развернулся, и огромный улей растревоженных пчел порешил разобраться с обидчиками. А того, грязненького пчелы не увидели.

Забежал Ягуарыч за уголок. Увидел сидит, на солнышке греется зелено-желтая лягушка. Ягуарыч шипов с соседнего дерева насобирал. Под шкурку лягушке кончики засунул. Из листа сделал себе трубку. И засел в засаде. Пролетала мимо погоня. Последним бежал самый покусанный. Ему уже ничего было не надо. Но бежал. Ягуарыч из-за угла расстрелял духовым ружьем раненого. Тот, падая, издал звук. Звереныш услышал и к нему. Видит не зря раненый кричал. И вот снова встретились Звереныш с Ягуарычем. Звереныш вооруженный дубинко-топором. Ягуарыч рассчитывал на дубинко-топор только что им убиенного.

Побежали навстречу друг другу. Звереныш стукнул, вскользь задевает лоб Лапы. Ягуарыч подхватил с земли дубино-топор и как хряснул Звереныша по голове. Всё. Так завершил свой путь персонаж самый симпатичный своей искренностью. Кстати, не зря на всех рекламах фильма изображают именно Звереныша.

Где-то в это время начался дождь. Дело в том, что это у нас дождь есть дождь, зонтиком прикрылся и практически все. У них всё не так. Дождь таков, что заполнял весь глубочайший каменный колодец водой. Мы помним, что в колодце сидели жена и сын. Причем после неудачного приземления жена решила по случаю родить.

Ситуация. В колодце стояла женщина по пояс уже в воде. В руках она держала старшего. Внизу в воду активно хотел вылезти младший. Где-то сверху стремительно появился муж, за которым неслись трое, которые очень хотели его убить. А Начальник даже пообещал из его кожи сделать себе костюм.

Да вот только дома и родные стены помогают. Специально подставился Ягуарыч, получил стрелу себе в трахею, но этим завлек Начальника в тапирову ловушку. И насадился Начальник на острейшие шипы. Как жаль…

Еще парачка неравнодушных к Ягуарычу ребят гналась за ним. У Ягуарыча и бок пробит, и грудь свистит навылет, а поймать его не могли.

Выскочили все на побережье. Встал Лапа Ягуарович на колени, и стал смотреть на море. Подвалили двое, глаза крутоквадратные. Тоже уставились на море. Про Ягуарыча забыли.

На море стояли две прекрасные каравеллы с темными крестами на светлых парусах. От каравелл плыли лодки нагруженные солдатами, начальством и священниками.

Ягуарыч вспомнил, что его ждут родные и близкие встал и ушел. Вовремя успел. Из воды только носики-курносики торчали.

Брела по лесу, вдоль моря чета Ягуарычей. Жена закинула удочку. Лапа, а может к людям выйдем? Они таки новые, необычные. Ягуарыч в корне пресек колебания: «Мы остаемся в лесу, искать новую жизнь!»

декабрь 2006